Дочь Игоря Шамо: "Папа категорически отказался уезжать в Москву, это даже не обсуждалось в нашей семье"

Игорь Шамо

Ровно 55 лет назад была написана песня «Як тебе не любити, Києве мій», ставшая гимном столицы Украины

Достаточно было одной песни «Києве мiй», чтобы композитор Игорь Шамо и поэт Дмитрий Луценко вошли в украинскую музыкальную историю. Премьера этой песни состоялась ровно 55 лет назад, на торжественном концерте, посвященном вручению столице ордена Ленина. Первыми исполнителями «Києве мій» стали Юрий Гуляев и Константин Огневой. Песня сразу стала популярной и уже на следующий день звучала из всех окон города. Позже ее исполняли Николай Кондратюк и Дмитрий Гнатюк, но самой известной стала сольная запись Юрия Гуляева.

Три года назад «Києве мій» стала официальным гимном столицы Украины. К 50-летию песни было подготовлено юбилейное издание композиции на трех языках с факсимильными нотами Игоря Шамо и его дарственной надписью Константину Огневому. До конца дней Игорь Наумович считал эту композицию одной из своих самых любимых. Дочь композитора Тамара уже давно живет в Германии, но свято хранит память о своем знаменитом отце. Квартира Шамо в самом центре Киева стала его музеем, где до сих пор в кабинете композитора стоит старинный рояль, на котором и была создана знаменитая песня.

— Правда, что первым песню «Києве мій» исполнил Игорь Шамо?

— Это случилось у нас дома. Утром 27 мая папа написал песню вместе со своим другом, замечательным поэтом Дмитрием Луценко. Помню, когда композиция была готова, нас с мамой позвали в комнату, где стоял большой рояль. Дмитрий Емельянович сидел в кресле, усталый и довольный. Папа сел за рояль и начал петь: «Грає море зелене, тихий день догора…» У отца был очень красивый бархатный баритон. Мама выслушала песню до конца и сказала, что она ей очень напоминает вальс. И что, мол, для такого важного события, как концерт, посвященный вручению Киеву ордена Ленина, это слишком легкомысленная композиция. Но менять что-то было уже слишком поздно.


*Тамара Игоревна — ревностная хранительница творчества отца, сын Игоря Шамо Юрий был композитором, а внучка Ирина стала оперной певицей

— Песня действительно была создана за одну ночь?

— Да, эта история уже стала легендарной. Это произошло в 1962 году. Министерство культуры УССР готовилось к торжественному концерту в честь награждения Киева орденом Ленина. Не знаю, почему с просьбой к папе обратились в последний момент, в то время на подобные темы не принято было рассуждать. Партия сказала — значит надо делать. Папу и Дмитрия Луценко вызвал к себе бывший министр культуры УССР Ростислав Бабийчук и дал задание в короткий срок написать песню о Киеве. В тот же вечер папа и Дмитрий Емельянович приехали к нам домой.

— Где они работали?

— У папы был кабинет — святая святых в нашем доме. Он располагался как раз за стеной моей спальни. В нашей большой квартире в знаменитом доме композиторов на улице Софиевской было три комнаты. По соседству жил Григорий Майборода. Когда папа работал, мы с братом знали — шуметь нельзя. Ходили на цыпочках, разговаривали шепотом и не хлопали дверьми. Я за стенкой часто слышала, как папа сочиняет музыку. Хотя он практически никогда не играл на рояле. Просто сидел за столом с тонко заточенным карандашом и записывал ноты. У него был абсолютный слух. Признаюсь, в тот вечер, когда создавался «Києве мій», я практически не спала. Помню, как мама бегала с маленьким чайничком из папиного кабинета на кухню. Папа много курил, и когда дверь открывалась, оттуда просто вываливались клубы дыма… А утром, слегка перекусив, поехали к министру показывать работу.

— Министр пришел в восторг?

— Не совсем. Бабийчук вообще был довольно сдержанным человеком. Папа рассказывал, что он прослушал песню и сказал, что надо добавить еще один куплет. Времени на доработку практически не оставалось, и тогда Дмитрий Луценко, сидя в кабинете министра, придумал еще один куплет.

— Дмитрий Емельянович любил вспоминать, что слова «Києве мій» он услышал, гуляя однажды на Владимирской горке.

— Для папы и Луценко эта песня стала любимым творением, наверное, поэтому сразу обросла легендами. Правда, я бы не удивилась, если оказалось бы, что эта история действительно с ними случилась. По словам Дмитрия Емельяновича, как-то вместе с Игорем Шамо они прогуливались по Владимирской горке и увидели пару влюбленных. Они остановились рядом с парочкой, недалеко от беседки, откуда открывается прекрасный вид на город и Днепр. И вдруг молодой человек произнес: «Як тебе не любити, Києве мій!» Эта фраза очень понравилась Луценко. И когда перед Шамо и Луценко была поставлена задача создать песню, фраза прекрасно вписалась в текст.

— Первым исполнителем знаменитой песни стал солист оперы Юрий Гуляев.

— И эстрадный певец Константин Огневой. На торжественном концерте в Киеве они исполнили песню дуэтом. В то время это был популярный ход. Папа был очень дружен с Юрием Гуляевым. По сути, они вместе начинали свою карьеру. Позже Юрий часто приходил к нам домой, репетировал и непременно всю семью приглашал на свои концерты. Я до сих пор помню, с каким восторгом смотрела на Гуляева. Он был высок, красив, подтянут, с копной черных волос и ярко-голубыми глазами. К тому же Гуляев обладал удивительно чувственным голосом.


*Знаменитый певец Юрий Гуляев был первым исполнителем песни Игоря Шамо «Києве мій»

— Знаю, что одно время вам предлагали продать права на песню «Києве мій» в коммунальную собственность города.

— Честно говоря, меня тогда это страшно возмутило. Как и наследников Дмитрия Луценко. Мы вместе сказали, что не торгуем творчеством своих отцов. Казалась дикой даже сама формулировка, она казалась мне обидной. Я сказала, что даже за миллионы не продала бы песню. Со временем вопрос был улажен цивилизованно. Песня стала гимном нашей столицы. Знаете, мне лишь жаль, что отец и Дмитрий Емельянович не дожили до этого времени. Представляю, как счастливы они были бы.

— Вашему отцу несколько раз предлагали переехать в Москву.

— И он каждый раз отказывался. Говорил, что творить может только на украинской земле, в родном Киеве. Папа был дружен с известным советским композитором Яном Френкелем, который его и тянул в столицу Советского Союза. Они были знакомы еще со времени учебы в киевской школе имени Лысенко. Оба попали в первый набор и даже сидели несколько лет за одной партой. В конце пятидесятых папе впервые предложили уехать в Москву. Его даже вызывал к себе председатель Союза композиторов СССР Тихон Хренников, чтобы лично сделать такое предложение. Папа категорически отказался, это даже не обсуждалось в нашей семье.

— Игорь Наумович был строгим родителем?

— Строгой у нас, скорее, была мама. Папа не особо интересовался моими оценками, но я знала, что, если мне понадобится какая-то помощь, всегда могу на него рассчитывать. До сих пор помню, как я ждала выходных. Потому что знала: в субботу или воскресенье мы с папой обязательно пойдем гулять по городу. Это было только наше время. Папа был удивительным рассказчиком и большим знатоком истории Киева. Я лишь удивлялась, откуда он все знает про старинные дома, тихие улочки. Мы бродили по городу, я держала его крепко за руку и внимала каждому слову. Иногда мы заходили в кафе, перекусывали, папа покупал мне мороженое, и мы шли дальше. До сих пор скучаю по тем временам…

— Правда, что с рождением дочери ваших родителей поздравил Сергей Параджанов?

— Это было во время работы над фильмом «Андриеш». Сергей Параджанов пригласил папу написать музыку к картине. Работа шла в Молдавии в тот момент, когда я вот-вот должна была появиться на свет. Параджанов и вся группа знали, как папа нервничал. Он буквально каждый час бегал на почту, звонил маме, спрашивая, как она себя чувствует. До моего рождения папа таки успел вернуться в Киев. А когда я появилась на свет, к нам домой принесли телеграмму: «Встречайте молдавский поезд. Сергей Параджанов». Папа сам поехал на вокзал, подошел к указанному в телеграмме вагону, проводник которого с улыбкой передал ему огромный ящик винограда и бутыль молдавского вина.

— Рассказывают, что Игорь Шамо был большим эстетом.

— Папа прошел достаточно тяжелый жизненный путь. Он воевал, видел разруху, голод, смерть. Чтобы прокормить семью, папе приходилось ночами играть в ресторанах, на свадьбах. Может, поэтому его всегда влекло к прекрасному. Это касалось не только искусства, но и простых бытовых вещей. Я, например, не помню, чтобы папа когда-нибудь выглядел неряшливо. Он обожал шейные платки и береты — их у него собралась целая коллекция. Часто ездил за границу и всегда привозил нам с братом подарки. В то время в дефиците были красивые вещи, а папа одевал нас как с картинки. Я вообще не помню, чтобы мы в чем-то нуждались.

— У вашего отца было авто?

— «Волга», которую он обожал. И никому не доверял сидеть за рулем. Только сам. Ездил неспешно, аккуратно. Любил возить нас за город, на дачу. Или, скажем, вечером собирал семью и вез в ресторан возле ВДНХ. С тех пор как произведения Шамо стали закупаться Министерством культуры, в семье началось финансовое благополучие. За музыку к кинофильму он мог заработать до восьми тысяч рублей, в то время как месячная зарплата инженера составляла 140 рублей. Мы жили, не испытывая материальных трудностей. Больше всего я ожидала появления в руках папы зеленого портфеля. Обычно он приходил с ним домой накануне праздников. Именно из этого кожаного портфеля, как по волшебству, появлялись всяческие деликатесы.

— Вам часто снится отец?

— Он приходит, когда в моей жизни грядут перемены и нужно принять важное решение. Я до сих пор советуюсь с отцом. Вижу его во сне здоровым, красивым, улыбчивым — таким, каким он был в жизни. До сих пор чувствую его и мамину поддержку.


Джерело статті: “http://fakty.ua/237298-doch-igorya-shamo-papa-kategoricheski-otkazalsya-uezzhat-v-moskvu-eto-dazhe-ne-obsuzhdalos-v-nashej-seme”

ТОП новости

Меню пользователя

Вход